Родовые травмы

Меня раздражает современная медийность. Она бездарно-пресная, навязчивая, тяжелая, однообразная, вызывающе безвкусна, плоска и вульгарна.
Я, как и любой телевизионщик, без служебной необходимости ящик не смотрю вообще; так же мой хороший знакомый, шеф-повар узбекского ресторана, наотрез отказывается есть в Barashka совершенно изумительные бараньи почки — знает, как их готовят.
Но иногда, в чьем-нибудь офисе (у меня-то, ясное дело, это невозможно), в зале ожидания аэропорта, в разных необязательных гостях, в случайной кофейне, в лобби отеля — мне попадается включенный телевизор, и тогда… О, тогда весь пассивный, тухловатый конформизм, вся эта условно-бесплатная контентная помойка опрокидывается прямо мне на голову. И я даже составил собственный рейтинг самого чудовищного.

20 Гбайт прошлого

Стараниями близких людей, живущих уже четвертый год в Тель-Авиве, у меня в руках оказался дневник, который я (не поверите!) вел с 1995-го по 2001-й год. Строго говоря, это не дневник, а файл.doc о семиста страницах, и рассказывать, как он вдруг ко мне вернулся, долго. Моя коллега и друг Алла Плоткина, с фейрверками и боем посуды отметив в декабре-2005 тридцатипятилетие, отбывала в Израиль вместе со своим шестнадцатилетным сыном от первого брака, а заодно и девятнадцатилетним вторым супругом по имени Мунир Хакимович (я не шучу). Этими веселыми неделями я находился от Плоткиной тысячах так в трех километров, а мой старенький ноутбук Toshiba, выданный ей как-то попользоваться на пару недель вместо сгоревшего не к зарплате компьютера — на ее московских антресолях. И вышло так, что вместо чтоб помахать Алле с шереметьевского пандуса, я из Амстердама отправился в Алма-ату, а мой запасной компьютер — в аэропорт имени Давида Бен-Гуриона, и оттуда на тель-авивскую улицу Шпринцак.
Но годы прошли, ноутбук, конечно, зарос пылью, но вот жесткий диск из него по оказии выкрутили, заботливо протерли и привезли мне. А я даже самостоятельно сумел его подключить.

Праздничный дыбр: работа и пляски

Закончившееся — и ура! — восьмое марта выдалось прямо-таки фантастическим.
Я дописал сценарий, который пылился полгода, и я настолько не имел по его поводу ни идей, ни уверенности, ни сил, что все это время боялся даже подступиться.
Я перелопатил больше сотни слайдов презентации, которую мы готовим уже месяц, счел их совершенно негодными, и переделал так, что интуитивное ощущение абсолютно правильного пути стало несомненным.
Я встретил человека, по которому очень скучал последние три года, и которого, честно говоря, уже и не ожидал когда-нибудь увидеть, чтоб так вот запросто сесть и поговорить.
Я, несмотря на выходной день, собрал за одним столом двух бывших коллег, а теперь злейших врагов, которые специально ради меня помирились, и пролетели один тысячу километров, а другой четыре.
И я, кажется, определился с датой, которая, если все выгорит, станет, возможно, самой главной в моей жизни.

Евровидение — 2009: запрограммированное поражение

Новость, которую и комментировать-то не очень хочется: представлять Россию на Евровидении-2009 16 мая в Москве будет Анастасия Приходько с ужасной песней «Мама».
Но нельзя не сказать вот о чем.
Во-первых, весь вместе взятый российский шоу-бизнес (а в том, что он, видите ли, существует, не сомневаются ни Паркер, ни Гурукен, ни Барабанов, ни тысячи бестолковых и никчемных «музжурналистов» агентств типа Intermedia и проч.) за год подготовки не сумел создать ни одной приличной песни. Ни единой. Вообще. Все, спетое сегодня, может быть, и соответствует некоторому (никому не понятному) «формату Евровидения», но все это — такая шлачина, такое невообразимое убожество, что и смешно, и стыдно одновременно. Если эти шестнадцать песен выбрали из тысячи шестисот, остается только представить, что же представляют собой шедевры, отсеянные на первом этапе.

Во-вторых, мало того, что нет песни (это случается) — у России в этом году нет и артиста. Все эти Невергрины, Семеновичи, Алексы, Валерии, Воробьевы, Фокеевы, «Квартро», «Плазмы» и остальные — это не артисты, это не певцы, это даже не селебрити. Это национальный позор, что-то там невнятное выдавливающий в зачем-то включенный микрофон. Это ресторанно-корпоративный осадок, плавающий на глубоком, мутном дне; не музыка, не интертеймент, не шоу, а какая-то локальная самодеятельность тюменского стрип-клуба.

В-третьих, нет и собственно номера. Вся постановочная мощь «Первого канала» невесть куда подевалась: ни идей, ни режиссуры, ни хореографии, ни даже приличного светового рисунка: копеечные асинхронные подтанцовки, обезьянистые движения, резиновые лица, девяносто второй год. Даже мейкап и костюмы заслуживают разве что троечки, и если не с минусом — то исключительно из жалости. Даже у Билана в прошлом году было какое-то подобие сценической композиции: пусть скудненькое, пусть заслужившее вал безжалостных пародий, но было. Сегодняшняя лаконичность визуальных решений, граничащая с вполне нищенским аскетизмом — это хорошо для отчетных концертов «Фабрики звезд», но не для «Евровидения», раз уж вы относитесь к нему со столь необъяснимым пиететом.

В-четвертых, сама церемония национального отбора была поставлена просто никак, а уж реализация — это и вовсе слезы: бесконечные режиссерские косяки, нелепые оговорки и сбивчивая многословность ведущих (чем скорее Андрей Малахов закончит телевизионную карьеру и сосредоточится на ведении розыгрышей в казино, тем ему же и лучше), странная структура с получасовыми вкраплениями архивных номеров «Евровидения», копеечная графика и ноль стейдж-механики в принципе. Очень странно выглядит (и нехорошо пахнет) откровенный пиар британской девушки Джейд — но та после показанного синхрона Ллойда-Уэббера с Путиным хотя бы недурно спела неплохую, в общем-то песню. Но еще более причудливым оказался алгоритм голосования: в соответствии со свежим изобретением российского оргкомитета Евровидения участник выбирался «авторитетным жюри» из трех кандидатов, выбранных зрителями (а не зрителями напрямую). В жюри, конечно, и Джохан Поллыева, и Лариса Синельщикова, и Максим Фадеев.

Правда, когда музыкальной индустрии нет в принципе (а есть как раз та дремучая дичь, которую мы привыкли называть шоу-бизнесом) — иначе, наверное, быть и не могло.

Профессиональные болезни

Садишься с бутылкой хорошего вина, фруктами, шоколадом; компьютер нужен, лампа настольная, и исключить даже возможность проникновения посторонних звуков.
Пишешь. Страницу, две, десять: в мобильном сорок два пропущенных вызова и сотня смс, электронная почта трещит по швам, за окном давно стемнело.

Теория праздного класса-2

А знаете что? Эпоха вашего гламура закончилась, и навсегда. И не только из-за кризиса. И даже не оттого, что надоело, хотя и надоело смертельно. А просто потому, что этот русский гламур – вернее, то, что скрывалось под этим странным именем – был совершенно невероятным бульоном из омерзительной банальности, одних и тех же опостылевших лиц, жутких винтажных сочетаний, тюнингованных третьих и четвертых жен с неестественным аборигенским загаром и губами размером со связку бананов – на одинаковых Bentley Continental, из мертворожденной бездарной сетературы, скверных и при этом заоблачно дорогих ресторанов и тусовок, на которых интересно только сибирским браткам, залетевшим на огонек из соседнего казино.

Это даже не зоопарк – это многосерийный овощной саспенс: одутловатые рожи, комично сидящие костюмы с Севил-роу, петушиные галстуки, чудовищные запонки, безграмотные и бессюжетные минаевские кирпичи, Петя и Ксюша, Божена и баронесса из Сыктывкара, а главное – с первого взгляда очевидная бессмысленность и ненужность как всего аттракциона, так и его участников по отдельности. Тащиться на первой московской скорости с бездонным бокалом Ruinart вдоль бесконечных презентаций и поперек ежедневных приемов, лишь изредка притормаживая перед фотографами дерьмоглянца, невозможно всю жизнь – ну вот и финал, но без аплодисментов и выхода на бис. Усковы и лады дэнс, семеновичи и пирцхалавы, дымовы и ланге, мелькающие на каждом углу крюковские кудряшки и светящаяся в неоне бондарчуковская лысина – все это настолько примелькалось и маргинализировалось, что воспринимается теперь даже не как локальная дичь, unique une russe, а как комичный архаизм: во втором десятилетии двухтысячных о GQ-баре будут рассказывать, как рассказывали про «Яръ» в начале прошлого века. Правда, славно погудевшее русское купечество было все же классом; нынешние гламуреныши, при всех их потугах казаться некоторой общественной колонной – все равно остаются кучкой кокаиновых тусовщиков родом из девяностых и малочисленным сборищем довольно случайных господ, заработавших-таки миллион долларов, и решивших по этому поводу позволить себе все, причем вот здесь и немедленно.

Это благодаря им, превратившим в икону журнал, в остальном мире предназначенный для неспешного листания в ресторанном сортире, теперь любое купе – гламурная машина, любой ремень – гламурный аксессуар, упаси боже умение кататься на лыжах – гламурный спорт, Kula Shaker – гламурная группа, айпод (желательно розовый и в стразах) – гламурный плеер, и даже шотландский скотч бывает гламурным и нет. Это благодаря им слова «спа», «лобстер», «кастинг», «эксклюзивный» и «элитный» стали в русском языке ругательными. Это благодаря им на лице менеджера любого хотя бы относительно приличного европейского отеля читается испуг и озабоченность, едва он видит русский паспорт. Это благодаря им в природе встречаются подделки Louis Vitton и Hermes, практически неотличимые от оригинала. Это им надо сказать спасибо за то, что российский юноша теперь хочет не образование в LSE, а Vertu и Aston Martin DBS за окончание школы без троек, а российская девушка думает не о семье, а исключительно о сумке Manolo Blahnic, да как бы ловче в субботу пролезть в «Рай». Усилиями гламуренышей естественное и похвальное, в общем-то, стремление к заслуженно высокому качеству жизни невиданным образом трансформировалось в мечту о глянцевой халяве, в сказку необразованных золушек XXI века.

Но самым естественным образом сокращение рекламного бюджета Colgate Palmolive CIS начнется не с наружки на окраинах (там основной покупатель), а вот прямо с издательского дома Conde Nast и программ с Тиной Канделаки. И продавать трафик будут теперь не Сноб или там Торчотор, а исключительно РБК и bfm.ru. А если кто и спасет безумные цены на поверхности News Outdoor на Кутузовском и Рублевке, то только кондовый госзаказ московской мэрии, но никак не автоцентр «Олимп» с рекламой нового E klasse. Следом (и надолго) схлопнутся ивент-бюджеты, и «успешным людям», верящим, что они «часть истеблишмента», выгуливать сумки будет попросту негде. А в самую последнюю очередь разорятся хозяева (первым по этой просторной и вместительной дороге отправился «Empire») – и на месте империи глянца вырастет сеть городских столовых эконом-класса, главная из которых и будет прямо в «Пушкине» – ведь кроме сотрудников «Афиши» туда все равно никто давно не ходит.

И тогда, наконец, в моду войдет привычка не засыпать в восемь утра после afterparty, а просыпаться выспавшимся в семь, бегать час, завтракать и приезжать в офис к девяти – и работать желательно до одиннадцати. И ходить в хорошие рестораны не потому что тусовка, прием и разный другой собчак, а вот просто пообедать или поужинать. И, приходя на переговоры, класть выключенный сотовый телефон в портфель, а не выкладывать на стол шесть штук. И вообще – быть, а не казаться.

Наверное, никакой собственно эпохи гламура и не было. Так, краткосрочное помешательство.

иллюстрация Сергея Корсуна

Slumdog Millionaire

Восемь «Оскаров» — это, без дураков, самое меньшее, что можно сказать об этом фильме. Не знаю, с чем и сравнить. Последний раз подобное впечталение на меня производили, наверное, «Поговори с ней» Альмодовара и «Красота по-американски» Сэма Мендеса.
Вместе с «The Curious Case of Benjamin Button» образует несомненную пару фильмов года.

О сомневающихся и несомненном

C уголовной ответственностью за отрицание получилось очень странно.
Такое впечатление, что где-то на Старой площади сидит серенький-серенький чиновник в неприметном галстуке, относящийся к главе МЧС с большой личной неприязнью. И каждый раз, когда зачем-то требуется вслух и громко проартикулировать что-нибудь максимально дремучее и средневековое, такое, что и средневековой инквизиции не пришло бы в голову никогда — этот воин невидимого фронта поднимается во весь полутораметровый рост и предлагает: а давайте поручим это Шойгу!
Потому что если Шойгу министр, ему необходимо надеть оранжевый пуховик и лететь в вертолете на лесной пожар.
Если Шойгу политик, он не может не понимать, что «введение уголовной ответственности за отрицание…» (и неважно, отрицание чего именно) — это несусветная и темная дикость, которая еще дальше от норм любого внятного права, чем даже вот это сообщение генпрокурора Чайки. Последний (бывший некогда министром юстиции), видимо, теперь будет «вводить уголовную ответственность» единолично, просто подписывая поправки в УК на фирменном бланке.
А главное — непонятно, зачем все это.
Отрицать победу СССР в ВОВ ни одному разумному человеку не придет в голову и без подобных провокационных упражнений.
«Президентов некоторых стран», все же додумавшихся, Шойгу с Чайкой все равно не смогут судить в Басманном суде уже потому, что речь о главах государств, какими бы они там ни были.
И кто бы там чего ни отрицал — итоги приватизации, котировки акций Apple, тандемократию, статьи федерального бюджета, прогноз погоды, успехи отечественного автопрома или курс доллара — это все равно не станет поводом превратить здравый смысл в конгрегацию доктрины веры.
Не исключено, кстати, что Шойгу подумал что-то одно, а сказал совершенно другое. Это вообще самое разумное объяснение.

Технологические припарки

Хоть я и зарекался, помнится, относительно iPhone 3G — но, как неизлечимый гаджетоман, разумеется, не обошелся без этого белого шестнадцатигигового чуда.
И что вы думаете? Проработав ровно месяц и двадцать дней, он окончательно и безвозвратно сломался без объяснения причин: просто перестал работать микрофон, и все. При использовании родной гарнитуры все отлично, а в штатном режиме мои собеседники слышат только тишину. Хорошо хоть, честные продавцы вернули мне за этот айпод с сомнительной телефонной функциональностью деньги, а я остался верен давней привычке держать в шкафу парочку Nokia Nseries.
Впрочем, непонятно на что надеялся: у моего предыдущего айфона через четыре месяца вялой эксплуатации также бессимптномно умер основной динамик. Произошло это вдали от дома, и двое суток я, как идиот, пользовался трубкой исключительно в режиме громкой связи.
Теперь присматриваюсь к решениям на WinMobile: HTC Max 4G и Sony Ericsson Experia X1. Кто-нибудь пользуется?
Расскажите.

И еще о кризисе

Уж чем этот кризис совершенно кстати и вовремя — так это своим неизбежным свойством всех-всех-всех расставлять по местам. Потому что если хочется узнать, как человек относится к тебе — достаточно понять, как он относится к твоим деньгам. Работает всегда.
Один мелкий локальный мудак (представляющий сам себе, что он Ричард Бренсон местного разлива, а на самом деле — невежественный мошенник, пишущий с ошибками третьеклассника, и окруженный таким же концентрированным дерьмом) неосмотрительно кинул меня тысяч на восемь долларов еще в июле.
Другой, покрупнее, проделал похожий, но чуть более дорогостоящий (примерно 0,3 млн) фокус с моими партнерами в середине августа: просто получил предоплату, обналичил ее и немедленно исчез — по последним сведениям, в сторону гордых ближневосточных палестин.
Третий (и, к счастью, дальний) знакомый, вынырнув откуда-то из мглы веков (перед этим он появлялся на моем горизонте году в 2003-м) пытался одолжиться в пределах стоимости пятикомнатной квартиры на Остоженке, но когда осознал, что нет, не прокатит — удовлетворился суммой в пятьдесят тысяч рублей «до пятницы». Надо ли говорить, что часть этих денег немедленно пошла на покупку новой сим-карты? Это было в сентябре.
Сегодня уже родственник за чашкой кофе на предельно деликатный намек на возврат приличного долга годовой давности отозвался таким картинным недоумением, что у меня, человека, старающегося таких разговоров по возможности вообще избегать, хватило брезгливости встать и уйти.
Стоит рынку чуть-чуть примерзнуть — и тут же у людей попрагматичней меня включается внутренняя блокировка «предпринимателей новой волны», «институтских друзей», любителей черных зарплат и прочего разномастного жулья.
Но ничего, мы крепчаем.
Да и шарик наш — он ведь вертится, он маленький, а главное — круглый.

Рецензии: Bento Box

Моя рецензия на «Афише»

Bento Box

Знаете что? С красной строки разговаривать об открытии новой сушерии в ЦАО — это так же нелепо, как рецензировать открытие очередного "Макдоналдса" где-нибудь в Куркино. А что у нас? У нас сидеть неудобно, у нас столы грязные, у нас пепельницы не меняют, и из заведения, "Прежде известного, как…", приходят к нам жизнерадостные и позитивные гости, громкие, с настроением и характером: оттуда единственный охранник уже выпер, а у нас и никакой охраны нет, а только роллы как в &… Читать полностью

 Андрей Доронин  · Хорошая рецензия? · Спасибо!
О ресторане: Посмотреть на карте · Все рецензии

Занимательная экономика

Слушайте, я ведь хорошо помню то, что называли кризисом в августе и сентябре 1998-го — со всеми его skills & details, as is.
Я помню, например, как Бухаров придумал в «Ностальжи» антикризисное меню, в котором все на свете, кроме французских вин, стоило или три доллара, или пять, а в «Трех Пескарях» на Зубовском за двадцатку можно было вечер сидеть втроем, и даже принимали карточки, каковое обстоятельство было в те веселые месяцы исключением, но не правилом.
И помню, как в Le Form Родиона Мамонтова любой кожаный пиджак от Iceberg, а то даже и GF Ferre стал стоить USD200, а пара невероятных ботинок от Edward Green в «Джеймсе» — и вовсе стобакс, что стало поводом запастись и пиджаками, и обувью на пару лет вперед, несмотря на веселую, бодрящую панику.
И тогда еще весьма уважаемая мной авиакомпания «Трансаэро» летала на серебристых DC-10 хоть в Питер, хоть в Киев, хоть в Берлин примерно за стоимость купейного железнодорожного билета туда же. Да что там — очки, мой главный фетиш, что до кризиса, что после, стоили в единственном тогда магазине «Интероптики» на Профсоюзной три-четыре тысячи только-только деноминированных рублей; но до это было примерно пять сотен долларов, а после уже даже не две.
Так вот объясните мне тогда, почему ужин на двоих в довольно средненьком «Дымове», еще в сентябре вполне гуманно вписывавшийся тысячи так в три-четыре, теперь практически всегда вылазит в десятку? Отчего вдруг «Аэрофлот» решил оценить свой жадненький невозвратный эконом до JFK в 76 тысяч рублей за туда-обратно, если еще в прошлом июне вполне довольствовался двадцатью? Как кривенькие костюмы Hugo Boss, сшитые, откровенно говоря, в Китае, и еще в мае вызывавшие хохот ценой в полторы штуки вечнозеленых, теперь могут гордо стоить все три по новому рублевому курсу? С какой вдруг радости айподы (которыми и без того под крышу затоварены все серые и белые стоки), стоившие по курсу 24.5 USD200, по курсу 36.5 вдруг выросли до USD400?
Мне не жалко денег — я и в самом деле не понимаю.
Получается, что в «дикие» ельцинские девяностые бизнес, когда вдруг становилось херово, умел довольствоваться рентабельностью в двадцать процентов, чтоб как-нибудь выжить — а теперь разучился. Выходит, что в эпоху стабилинизма и тандемократии и трехста процентов мало — даже там, где нет аренды в ЦАО, штата тюнингованных хостесс и ежедневно доставляемых спецрейсом устриц на льду.
Только это, дорогие мои, уже не предпринимательство, а сбор сметаны на говне, обыкновенное мародерство почитателей Чичваркина.
Или объясните мне.

иллюстрация от Елкина

И предновогодние сводки

У кого как, а я чту новогодние традиции.
Одной из таких стал на днях, увы, новогодний перелом — на этот раз хирургической шейки левого плеча, оскольчатый, со смещением отломков. А вот не носите в декабре туфли от Ретиро на кожаной подошве.
Отойдя от первых и вполне прекрасных ощущений, привыкаю на следующие восемь недель к новой реабилитационной реальности: никуда не выходить, ничего не поднимать, выбирать вкусное, смотреть интересное, мази-таблетки, спать полусидя, и вот уже вдруг мерзкий сероватый декабрь за окном к моей личной действительности никакого отношения не имеет; так, фон для зазора штор.
Правда, и декабря-то осталось на пару суток.
Я писать всякие ваши guidelines и resolutions — 2008 и не умею, и не люблю; год был таким, что дал все основания смотреть в будущее с огромным оптимизмом. И не то чтоб хуже не бывает, а — бывало и получше.
Завтра, правда, замотаюсь в свои ортопедические коконы и перелечу на тысячу километров посевернее.
Все уже хорошо. Тем более что год быка — это точно про меня.

«Разоблачение разоблачителей начинается»

Кончились все непосмотренные DVD, и пришлось, пришлось нажать на пульте кнопку TV/AV. Ну, а там НТВ, конечно же. А на НТВ — произведение «Золотая утка». На сайте телекомпании это анонсируется так: В новом еженедельном шоу известный теле- и радиоведущий Сергей Стиллавин объявляет войну псевдосенсациям, которые обрушиваются на читателей таблоидов непрерывным потоком, и открывает настоящую охоту на водоплавающих, гнездящихся на газетных страницах.

Слушайте, это уже за гранью добра и зла. Уже семь минут мне рассказывают, как бухают Валерий Гаркалин, некто Прохор Шаляпин и Сергей Мазаев, и поэтому «армия звездных алкашей и пропойц в опасности». Также анонсирован Владимир Кузьмин, который прямо на сцене снял штаны.
Скажите, за тролля Стиллавина в золотистом клифте и при розовой пудре, восторженно изрыгающего банальный и бессмысленный фонетический мусор, наспех изготовленный пятисотдолларовым райтерами, нанятыми на журфаке на вес — тоже отвечает дирекция — поставщик наиболее рейтинговых проектов?
Пропал калабуховский дом.

фото НТВ

Луч света

Моя рецензия на «Афише»

Электросвет

Давайте сразу: это очень, очень хорошо. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой в 2008-м году почти в центре той самой Москвы, в которой лингвини с морепродуктами обильно посыпают пармезаном (и не гости, а повара), а к фуа-гра запросто приносят соевый соус и бруснику из бюндюэлевой банки.

Двухэтажное пространство организовано таким образом, что в каждом углу чувствуешь себя, как в большом, дорогом, добротном, старом, и очень консервативном, в хорошем смысле этого слова, доме. В таких домах следя… Читать полностью

 Андрей Доронин 20.12.2008 22:55:00 · Хорошая рецензия? · Спасибо!
О ресторане: Посмотреть на карте · Все рецензии

Наши кризисные экспонаты

Один из самых потешных бугогашечек всея ЖЖ sergelin подсуетился по экономическому вопросу. Не могу отказать себе в удовольствии привести этот пост (в оригинале, кажется, удаленный) практически целиком, с незначительными необессмысливающими сокращениями.

А теперь в ночи немного посчитаем локально про кризис. Кризис ведь чем хорош – все разом начинают жить по средствам, а не так как им хочется в сию секунду. А так, как они зарабатывают, то есть что реально стоят в этой жизни.
Возьмем, например, зарплату в 50.000 рублей. Это больше чем в среднем по Москве раза в полтора, и в разы больше чем в среднем по РФ…
…Допустим, 50000 – это уже «на руки», после ЕСН, ПФ РФ, НДФЛ и НДС.
Во-первых, нужно сразу 10% отложить на накопления. Это среднеевропейская норма, мы же хотим как в европе, ну и считать будем не как в анголе, правильно? 5000 сразу откладываем на долгосрочный пополняемый депозит в ВТБ24, на котором за год скапливается 5х12=60000 р., за 10 лет – 600.000 без процентов, а с процентами все 150.000 – нормально для будущих детей например, школа, колледж, институт если не двоечниками растут.
Во-вторых, еще 10% с каждой зарплаты нужно отложить на непредвиденные расходы. Мало ли, вдруг ногу сломаешь на скользкой лестнице в переходе (месяц в гипсе), или со съемной квартиры попросят в две недели убраться, или мама (тьфу-тьфу) заболеет, или запой наконец. Еще на крупные покупки и роскошь пригодится, если новая девушка захочет провести неделю на море, в феврале. Короче, хочешь не хочешь, а стабфонд еще никому не мешал. –10%.
Остается 40000 р.
По европейским опять же канонам 30% уходит на оплату жилья. 40000 на 30% это 12000 р. Сразу отметаем из рассмотрения наследных счастливчиков, у которых есть Своя Жилплощадь. Откуда такие в жж, смешно даже. Рассматриваем съемные варианты. По кризисным реалиям у нас получается, что за 12000 согласно всем известным комьюнити, нащ среднестатистический офисный работник максимум на что может претендовать – это на комнату в двушке-трешке между ТТК и МКАД, еще с одним-двумя своими такими же друзьями. Очень хорошо, бывает и хуже.
Далее, остается 28000 р.
Делим на семь статей расходов. Еда (куда ж без нее), обиход, развлечения, одежда, транспорт, телефон, интернет. Телефон – минимум 800 в месяц. Интернет – ну столько же. Транспорт – 1500, если не пользоваться наемным транспортом типа такси заполночь. Если пользоваться – 3000. 28-0.8-0.8-3=23400. Делим на оставшиеся статьи ее грубо поровну.
Получаем по 5850 в месяц. В месяц вы можете потратить 5850 на одежду (половина средненького костюма в «Большевичке»), 5850 на еду (без алкоголя, без мюсли-суфле), 5850 на развлечения (помним, что сходить в кино с девушкой и попкорном вечером пятницы стоит 350*2+180*2=1060 р.) и 5850 на обиход (Икея наш выбор).
Все что дороже «Му-му» должно разориться за январь-февраль.
Все что дороже «Семь дней» должно закрыться до марта.
«Меги», «Рамсторы», «Азбуки вкуса» – всё похоронит кризис. Просто стоит начать считать то, что вы зарабатываете своим собственным каждодневным трудом.

Вот подобное жевание соплей (когда автор забыл надеть слюнявчик, но выражение, с позволения сказать, лица — безаппеляционно-назидательное) я и называю кризисом, который в реальности существует только в голове, наряду с уже имеющимся там солидным запасом опилок.
Человек, который, кажется, даже научился зарабатывать, уверен, что средняя зарплата в Москве — две тысячи долларов. При этом он, через слово втыкая самоуверенный миф про «европейские каноны» (а в Европе за тридцать семь почти собственных лет не проведя ни дня), искренне убежден, что люди, получающие такую зарплату — и есть средний класс. Все они откладывают двести долларов в месяц на депозит (да, ведь средний класс держит деньги на депозитах, правда?), страхуются от непредвиденных расходов, тратят на связь восемьсот рублей в месяц, и никогда, никогда не ездят на такси, потому что надо платить за съемную квартиру, собственников недвижимости ведь в действительности не существует. Да, да, это они, скрепя сердце, тратят субботним вечером в кинотеатре аж 1060 рублей, будучи тягловой силой современного потребления. Спроецировав ущербность собственного жизненного устройства на мифических реципиентов, классический неудачник-зануда вывел целый класс воображаемых социальных мутантов: рестораны у них делятся на «Муму» и «все, что дороже» (попробуйте сегодня вечером найти свободный стол в «Недальнем Востоке»), «Рамсторы» и «Азбука вкуса» — это примерно одно и то же (странно, что обобщению не подверглись, например, «Пятерочка» и «Глобус Гурмэ»), в алкоголе отказано, на «комнату в двушке-трешке» не хватает, и страшная тень неведомого приличному человеку костюма «Большевичка» уже подкралась, нависла, грозит: все, дорогие офисные работники среднего уровня, скоро март, неминуем конец. И правильно, ведь сократят вас потому, что полдня вы сидите в ЖЖ, а вторую половину на «Одноклассниках».
И никто ведь не расскажет автору, что, к примеру, в ритейле существует показатель GCCPA, gross customer cash point in accounter, упрощенно представляющий собой величину среднего разового чека на единицу пропускной способности, и неважно, где покупатель потратил эти деньги: в продуктовом супермаркете, в кинотеатре наверху или в магазине женского белья. В Москве GCCPA уже три года не опускается ниже десяти тысяч рублей (а вот в Красноярске — три тысячи).
Никто не объяснит ему, человеку, покупающему рухлядь в интернете, что мобильные телефоны дороже двадцати тысяч рублей как продавались, так и продаются, и даже если ноябрьский спрос на них был ниже мартовского, по году все равно будет заметен рост. Никто не растолкует, что двадцать процентов снижения спроса на трубки стоимостью от девяти до семнадцати тысяч приходятся ровно на те сделки, которые раньше заключались в кредит. И уж конечно, самому не догадаться, что продажи суббюджетных и бюджетных решений Nokia и Samsung (от двух до шести тысяч рублей) выросли на пятьдесят процентов. А уж то, что показатель wallet penetration у сотовых операторов равнялся восьмиста рублям в 2002-м году — как это выяснить в эпоху Google?
Ему невдомек, каким образом магазин, к примеру, бытовой техники никогда не разорится только потому, что есть девяносто пять процентов покупок, собирающие пять процентов кассы, а есть и пять процентов покупок, формирующие вал прибыли: даже если недорогие пятидесятигерцовые LCD-телевизоры со скромной диагноалью станут продаваться чуть хуже из-за удорожания потребкредитов и ужесточения условий их предоставления, те сто ежемесячных гигантских Panasonic Vierra по миллиону триста тысяч рублей как улетали, так и будут улетать. И уж тем более ничего не случится с рынком FMCG: молодые яппи, может, и урежут любовницам лимиты по кредиткам (выдуманный кризис, уже ставший самостоятельным поп-персонажем — хороший повод), но никогда не перейдут с йогуртов Pauchon на даноновские, и уж точно не пойдут в «Копейку» или «Ленту» вместо «Азбуки вкуса».  Человеку, который в собственных мечтах хоронит не «Мегу» или «Седьмой континет», а личные иллюзии, не вдолбить в голову, что главная причина нищенства — психология нищеброда, которой он заражает всех вокруг. Можно цедить сквозь зубы: — насосала! — при виде каждого X6, можно с гордым видом и под смех охраны вкатываться на разбитой «четверке» на парковку Ritz Carlton, можно даже поучительно пыхтеть о вещах, о которых не имеешь даже приблизительного представления, но они, на твой взгляд, конечно же, не сложнее табуретки; нельзя только научится быть адекватным времени, современным, талантливым и успешным человеком.

А учить некому: некогда, нужно больше работать и зарабатывать, чтобы больше тратить: тогда сразу закончится и кризис. Ведь кризис и есть тот сказочный монстр, который непременно вылезет из шкафа — но только если владелец шкафа верит в его существование.

иллюстрация от Елкина

Тридцать секунд правды

Моя рецензия на «Афише»

КичКок

Жора Петрушин — талантливый промоутер, заслуженный всея, всея, всея селебрити, да и просто отличный парень.

Обидеть его, в общем, совсем не хочется; но КичКок, друзья мои, как ни беспощадно это прозвучит — заурядная и очередная "Последняя капля": глупое, заунывное меню, место которому в "Жан-Жаке", персонал, плавающий в мутных водах кадрового кризиса, скука, пустота, витальность, темные тона, грязная посуда, бессменная в течение получаса пепельница: хочется, как ни странно… Читать полностью

 Андрей Доронин  · Хорошая рецензия? · Спасибо!
О ресторане: Посмотреть на карте · Все рецензии

Подлец и негодяй

Это прекрасно. Спичрайтерам Жириновского — твердая, ненатянутая, искренняя, заслуженная пятерка.

Yes, we can

Тайм опубликовал целую фотосессию школьных и студенческих фотографий Барака Обамы.
Назвав, конечно, сорок четвертого Президента США человеком года — 2008.

Приметы времени

Я это замечаю уже последние лет пять: после каждой заметной катастрофы в блогах сразу же появляются люди, которые пишут: я опоздал на этот самолет! Я скандалил на регистрации, но меня не пустили; теперь буду праздновать два дня рождения. Я чуть-чуть не сел в этот поезд метро; бежал, но двери захлопнулись перед самым носом. То во взорвавшемся доме жили родственники, к которым чудом не поехал в гости, то каждый день хожу на дискотеку, где случился теракт, а сегодня вот простудился, не пошел. Вот и с израильским автобусом та же история: за Эдика – водителя разбившегося автобуса, гиды чуть ли не дрались и спорили, кому с ним ехать. Он хороший парень и опытный водитель.

Психиатры, подскажите, как это называется?

Непридуманная история

Вот это — конечно, классический современный российский кошмар; даже не бессмысленный и беспощадный, а уже и не удивляющий, не шокирующий, привычный. Пьяная околопосольская мразь, двигаясь со скоростью 150 км/ч. на служебном «Кайене», сбила на проспекте Вернадского двух семнадцатилетних подростков, возвращавшихся со студенческого праздника; обоих насмерть. Сидевший за рулем тридцатиоднолетний гражданин Германии Беньямин Томас Хоберт буквально отбит у приехавших инспекторов ГИБДД консулом немецкого посольства, и увезен «под личное поручительство» в неизвестном направлении. Никто — ни родители размазанных по асфальту детей, ни следствие — не знают, где господин Хоберт теперь: может быть, его прячут в здании дипмиссии, а вполне возможно, он давно на родине, рассказывает друзьям за кружкой пива, как славно повеселился в холодной и дикой России.

Со дня этого убийства (да, это убийство) прошло три недели — но о нем молчат федеральные СМИ, молчит МИД, и криминальные программы, дежурно кошмарящие нас бабушками-мутантами, безмолвны. Скупые отписки чиновников то свидетельствуют о том, что заведено уголовное дело, то врут, что оно переквалифицировано так и эдак; вчера говорилось о том, что пьяное бюргерское быдло — скромный учитель школы при посольстве, уже сегодня оказывается, что нет, не учитель, а дипломат, советолог, обладающий исключительным дипломатическим иммунитетом.

Но мы живем не 1948-м году, а в 2008-м, и в наших силах постараться, чтобы Беньямин Хоберт, даже не попытавшийся хотя бы извиниться перед родителями, закончил свои дни в российской тюрьме; выходил бы раз в месяц на прогулку в зарешеченный дворик, передвигался бы по коридорам в позе «уточка» на положенное ему раз в три года свидание, учил бы в камере русский язык по библиотечным книжкам, давился свекольной баландой и смотрел на фотографии убитых им детей, которым не судьба отмерила и жизни-то не попробовать, а его самодовольное безмозглое пьянство. У нас есть блоги, ссылки, рейтинги, индексы цитирования, у нас есть упорство, настойчивость и даже блоггер Медведев.
Нужно повсюду цитировать этот и этот посты, не стесняясь размещать ссылки на них в комментариях к материалам онлайн-версий федеральных газет, на сайтах телеканалов, да хоть и на Kremlin.ru.

Если мы, конечно, живые, теплокровные, отзывчивые и справедливые люди, а не генетический материал, с которым каждый пьяный экспат может поступать, как ему вздумается.

8

Новый двойной студийный альбом «Мумий Тролля», названный просто цифрой «8″, прекрасен. Гитары мощны и напористы, звук прозрачен, как январский воздух, а песни (сплошь гимны рока-попса, в точности как в девяносто девятом) шизофреничны и гениальны, честное слово. Это, конечно, не та безумная шаманская музыка, которую не вытаскиваешь из ушей часами; но та вполне зрелая, которой приличествует играть на хорошей вечеринке с умными, приятными и красивыми людьми; этой зрелости к лицу белые кожанные диваны и хороший виски, что ничуть ее не портит.
Когда музыкальный критик Семеляк был еще вовсе даже не музыкальный критик, а просто хороший журналист, он сообщил как-то в журнале «Афиша» (который был еще не путеводителем по жизни поколения широких вязанных шарфов и айподов, а просто хорошим журналом), что второй «Икры» Лагутенко не запишет никогда.
Ну вот записал же. Must have, в общем.

Без долгих предисловий

За свои тридцать лет какой только чушью я не занимался.

Я был ассистентом режиссера, потом режиссером, потом исполнительным продюсером, потом главным режиссером, потом вице-президентом, потом пресс-секретарем, немного советником, после чего шеф-редактором, генеральным продюсером и снова главным режиссером. В это же время я был колумнистом, специальным корреспондентом, сценаристом, приглашенным постановщиком, стейдж-директором, управляющим и исполняющим обязанности генерального директора; номинантом и лауреатом всякого разного, всего и не вспомнишь.

Совесть однажды поставит вас к зеркалу

Вы не Арбатова и не Ахматова. Принципов нет, деградирует стих, Рифма помята гнильцой компроматною… Помните, что человек — это стиль?

Европа: осень

Хоть и с запозданием, у меня в Picasa три новых альбома с наспех нащелканными (а впоследствии еще и необработанными-неразобранными) фотографиями из последней поездки в Европу: Амстердам, Гаага, Париж. Ну или то же самое на Яндекс.Фотках: раз, два, три.
Excuse me, но на этот раз даже открывать фотошоп некогда.